Интервью с Марком Рудинштейном

Интервью с Марком Рудинштейном Опубликовано 19 дек 2016 Интервью с Марком Рудинштейном
Марк Григорьевич Рудинштейн — известный российский продюсер, кинокритик, актер и функционер, создатель и продюсер кинофестиваля "Кинотавр" (Википедия).
За этими словами кроется многогранная личность, настоящий профессионал своего дела.
– Сейчас, когда уже прошло достаточно времени, Вы продолжаете ежегодно следить за «Кинотавром»?
– Первые десять лет после того, как я ушел, я вообще не следил за «Кинотавром», даже кино не смотрел, было отвращение. Сейчас я немного успокоился, смотрю, что там происходит.
Жалею о многих вещах, о том, что сейчас «Кинотавр» превратился в такой экспериментальный фестиваль. При мне «Кинотавр» был открытым международным кинофестивалем, куда принимались все картины. А сейчас это несколько домашний фестиваль, который рассматривает только картины молодых авторов и экспериментальные картины. Мое мнение – большие фестивали не имеют на это права, они должны охватывать весь процесс.
Сейчас и тогда — это два разных «Кинотавра» по художественному смыслу. По организации все идентично, потому что его делает моя команда, которая 20 лет его вместе со мной придумывала. Если говорить в целом, то «Кинотавром» сегодня я доволен.
– Вы первый продюсер в России. Что представляет собой эта профессия?
– Положа руку на сердце, я бы сказал, что такой профессии нет, потому что продюсер — это собирательный образ. Это человек с большим интеллектом, начитанностью, просмотровостью, прослушиваемостью. Это практически художник, от которого зависит настроение режиссера, актера, оператора… Получить эту профессию нельзя, ее можно заработать за многие годы, также как и режиссера. Нельзя окончить институт и сразу стать режиссером, режиссер — это накопление.
– Кем были продюсеры тогда и сейчас?
– Первые продюсеры — это И.А. Толстунов, С.М. Сельянов, М.Г. Рудинштейн. Это были первые попытки настоящего продюсирования. Нас было очень мало. Потом подросло дикое поколение, такие, знаете, американские продюсеры.
Когда я брался продюсировать, я брал хорошие картины, хороших режиссеров: П.Е. Тодоровского, Л.И. Менакер, Д.Д. Месхиева, В.Н. Наумова, и я не вмешивался в процесс. Я доставал деньги, обеспечивал процесс, но не вмешивался в работу художника.
Сейчас продюсеры вмешиваются во все, становятся режиссерами. Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом.
– Сейчас при утверждении актера на роль последнее слово остается за продюсерами. Так ли это?
– Да, это так. Сегодня продюсер — главное лицо в выборе актера, если мы говорим о масштабных проектах. Они понимают коммерческий потенциал.
– Раньше было также?
– Раньше всегда только режиссер отбирал актеров, потому что деньги давали режиссеру, а продюсер — это был администратор.
– Если бы Вы снимали кино о себе, то кто бы мог Вас сыграть из современных актеров?
– Есть такие: С.И.Газаров, Р.С.Мадянов.
– Вы ощущаете сейчас себя частью творческого сообщества?
– Нет.
– А раньше?
– Раньше ощущал.
– Кого из режиссеров и актеров-современников Вы можете назвать гением?
– Актер — единственный, и это Евгений Миронов, а режиссер — Николай Хомерики.
– Можно ли снять достойную вещь на телефон?
– Есть такие истории. Не знаю, гениальные ли они, но есть режиссеры, которые сняли кино на телефон, потом забыли про него. А потом эта картина победила на нескольких фестивалях.
В этом случае важна идея. Что-то должно произойти в человеческих душах и тогда не важно, какое качество кадра.
– Была ли у Вас какая-то сверхзадача в профессии?
– Я постоянно ставил себе сверхзадачу: сделать лучший рок-фестиваль, сделать лучший кинофестиваль, сделать лучшую национальную премию «Золотой овен».
– Вы всех их выполнили?
– Да, все, кроме Ленинградского кинофестиваля.
– Вы когда-нибудь зажигали звезд?
– Я могу сказать, что я зажег много звезд. Но сказать, что я вел кого-то от начала и до конца, я не могу, но многие считают меня своим крестным отцом!
– Творческий мир очень самолюбив. Как Вы находили общий язык с актерами?
– Я в какой-то момент стал с ними на равных, и мне не нужно было искать с ними общий язык. Отношения выстраивались на взаимном уважении, ведь ради них я и делал «Кинотавр».
Однако, меня всегда удивляло несоответствие некоторых актеров на сцене и в жизни. Когда я заболел, после срыва фестиваля в Санкт-Петербурге, никто не пришел ко мне в больницу навестить, поддержать. Вот такой он, творческий мир.
– Если сейчас Вам дать прочитать сценарий, сколько времени Вам потребуется, чтобы просчитать, насколько будет успешным фильм по этому сценарию?
– Отвечу примером. Первую картину, которую я снял как продюсер, сценарий «Циники» мне принесли ночью П.Е. Тодоровский и Д.Д. Месхиев. Утром я им позвонил и сказал: «Я вам даю деньги». Так я действую и по сей день: либо я сразу вчитываюсь и не отпускаю долго, либо сразу не реагирую. Я не люблю сценарии, где действие медленно развивается. Киносценарий должен сразу захватывать.
– Каковы компоненты успешного кино?
– С первого момента режиссер должен влюбить зрителей в героев, а потом можно делать все, что угодно.
– Вы сейчас вообще следите за русским кинематографом?
– Во время «Кинотавра» я смотрел по 400 фильмов в год. Я возненавидел кино так, что меня просто нельзя было спрашивать о кино. Теперь я начал выздоравливать и хожу в кино, интересуюсь, кто что делает.
– Зачастую можно услышать, что в России сейчас нет кино. Ваше мнение?
– В России есть кино и хорошее кино. В России нет хорошего проката. Мы продали свои кинотеатры Америке. На пять американских фильмов — один русский. Хотя в России снимается гораздо больше. Поэтому нашему кинематографу остается 2-3 сеанса, однако, совместные картины получают больше мест, а основная масса кино не получает. До тех пор пока мы не наведем порядок в прокате, ничего хорошего не будет.
Елена Устинова
скачать dle 10.6фильмы бесплатно Поделиться публикацией:
0 0 Наверх
Источник